***
- и только в этот момент я чувствую, что я - есть.
- а в остальные?
- а в остальные чувствую, что есть ты
***
она вила из него веревки, на одной из которых впоследствии и повесилась
***
- и вот зачем она теперь, когда все кончилось, что я с этим делать буду. Не жизнь, а просто мучение какое-то, все время думаю - как она там, а не нужно ли ей чего-нибудь, не обижает ли кто. Да и вообще. И пошел я к батюшке, думаю - ну он все объяснит, и она пройдет, буду жить как люди, отдохну наконец, расслаблюсь. Батюшка у меня знакомый, очень хороший, всегда поможет, нужное скажет. Прихожу к нему, говорю - вот, Федор Андреевич, не могу. Не могу я так жить. Расстались мы с ней, вы помните, наверное, вместе к вам тогда приходили. Чего только не было - и ругались, даже дрались почти что. Думал - возненавижу ее, так больно было. А нет - получается, что люблю. Я и забывал, и забывался. Болит сердце, болит любовью, плохого не могу подумать, не любить не могу, не помнить не получается. Скажите же мне, как молиться, что делать, что делать с этой любовью, способ, что ли, какой, как вывести, посоветуете
- и чего он сказал?
- да ничего. Дай сигарету, слушай. Ничего не сказал. Поклонился только
***
это все от неустойчивости, неопределенности, - летели слова сквозь снег; и тогда становишься похожим на героев Ким Ки Дука: всегда жестоких, невозмутимых; они одержимы идеей, о которой никогда никому не рассказывают, - просто берут и делают
и тело испытывает боль, а душа стоит и смотрит
просто нравилось любить, только и всего
***
- вопрос в том, что можно выбрать только одно
- это-то и жестоко
- жестокость - высшая форма милосердия. Она избавляет тебя от благодарности
(с) ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) _comeback_
|
